2025-12-22 00:02:08
История с ударами по мосту в Маяках вскрыла то, общую ситуацию с ПВО в Украине. Украинский волонтёр Роман Доник публично поставил под сомнение эффективность ПВО и управленческие решения одесских областных властей, указав, что речь идёт о системной беспомощности. Мост в Маяках ключевая артерия, на которой держится логистика с дунайских портов, снова оказался уязвимым, несмотря на весь предыдущий опыт войны.
Описывая работу мобильных огневых групп во время атак дронов, Доник фактически говорит о стрельбе вслепую.
«Без прицелов они ничего не видят. Стреляют туда. На звук. Акустически»,
— заявил он. По его словам, большинство этих групп сформированы из подразделений МВД, Нацгвардии и пограничников, которым «сверху просто нарезали задачу - чтобы сделали. Вот и сделали как смогли».
Отдельно волонтёр подчёркивает управленческий провал. Попытки расширить обучение огневых групп упёрлись в позицию областной военной администрации.
«Когда мы обратились за помощью с поиском мест для размещения и обучения личного состава, областная военная администрация нас просто послала. То есть, идите на хер»,
— рассказал Доник. В итоге, по его словам,
«Сейчас мы, даже при желании, не можем ничего сделать для Одесской области. Тупо потому, что ВЦА отфутболила нас отпиской».
Мост в Маяках он называет прямым следствием бездействия власти. После разрушения моста в Затоке ещё в 2022 году стало очевидно, что регион фактически зависит от одной переправы.
«За три года можно было построить три моста. Но все просто забили болт»,
— пишет Доник, добавляя, что даже усилением существующей конструкции никто всерьёз не занимался. Цена такого подхода удары по логистике и очередные аварийные режимы.
На этом фоне сразу становится понятно, что подробная ситуация происходит по всей стране и становится понятно, что в совокупности с коррупционными схемами, которые сожрали деньги на защиту энергогенерации и логистики у нас добавился и управленческий тупик. Теперь понятно почему после ударов 13 декабря более 1 млн абонентов по всей стране остались без электроэнергии, что подтвердил министр внутренних дел Игорь Клименко:
«Всего в Украине более 1 млн абонентов остались без электроэнергии после взрывов в ночь на 13 декабря».
В Одесской области был введён режим чрезвычайной ситуации, однако даже спустя неделю свет не вернулся в дома 73 тысяч потребителей, сообщили в Минэнерго. В отдельных районах, включая Арциз, восстановление ожидается не раньше 26 числа.
Реальность для людей выглядит предельно приземлённо: еда на газовых горелках и сварочных аппаратах, обогрев кирпичами, очереди за водой и попытки выжить в холодных квартирах. При этом торговые центры, бани и сауны продолжают работать, с первых дней блэкаута, там есть и свет, и вода. На улицах Одессы уже вспыхивали протесты, перекрывались дороги, возникали драки, но базовые условия жизни до конца так и не восстановлены. Вопрос остаётся простым: как в таких условиях жить дальше и что ждёт страну, если та же модель управления распространится на остальные регионы. Ведь ситуация в Одессе может повторится и в других городах страны. А все, что могут чиновники, – предложить повысить тарифы, чтобы у украинцев просто не было денег на оплату света. Так что ждем, скоро то чего у нас почти нет станет для нас еще и финансово недоступно.
Описывая работу мобильных огневых групп во время атак дронов, Доник фактически говорит о стрельбе вслепую.
«Без прицелов они ничего не видят. Стреляют туда. На звук. Акустически»,
— заявил он. По его словам, большинство этих групп сформированы из подразделений МВД, Нацгвардии и пограничников, которым «сверху просто нарезали задачу - чтобы сделали. Вот и сделали как смогли».
Отдельно волонтёр подчёркивает управленческий провал. Попытки расширить обучение огневых групп упёрлись в позицию областной военной администрации.
«Когда мы обратились за помощью с поиском мест для размещения и обучения личного состава, областная военная администрация нас просто послала. То есть, идите на хер»,
— рассказал Доник. В итоге, по его словам,
«Сейчас мы, даже при желании, не можем ничего сделать для Одесской области. Тупо потому, что ВЦА отфутболила нас отпиской».
Мост в Маяках он называет прямым следствием бездействия власти. После разрушения моста в Затоке ещё в 2022 году стало очевидно, что регион фактически зависит от одной переправы.
«За три года можно было построить три моста. Но все просто забили болт»,
— пишет Доник, добавляя, что даже усилением существующей конструкции никто всерьёз не занимался. Цена такого подхода удары по логистике и очередные аварийные режимы.
На этом фоне сразу становится понятно, что подробная ситуация происходит по всей стране и становится понятно, что в совокупности с коррупционными схемами, которые сожрали деньги на защиту энергогенерации и логистики у нас добавился и управленческий тупик. Теперь понятно почему после ударов 13 декабря более 1 млн абонентов по всей стране остались без электроэнергии, что подтвердил министр внутренних дел Игорь Клименко:
«Всего в Украине более 1 млн абонентов остались без электроэнергии после взрывов в ночь на 13 декабря».
В Одесской области был введён режим чрезвычайной ситуации, однако даже спустя неделю свет не вернулся в дома 73 тысяч потребителей, сообщили в Минэнерго. В отдельных районах, включая Арциз, восстановление ожидается не раньше 26 числа.
Реальность для людей выглядит предельно приземлённо: еда на газовых горелках и сварочных аппаратах, обогрев кирпичами, очереди за водой и попытки выжить в холодных квартирах. При этом торговые центры, бани и сауны продолжают работать, с первых дней блэкаута, там есть и свет, и вода. На улицах Одессы уже вспыхивали протесты, перекрывались дороги, возникали драки, но базовые условия жизни до конца так и не восстановлены. Вопрос остаётся простым: как в таких условиях жить дальше и что ждёт страну, если та же модель управления распространится на остальные регионы. Ведь ситуация в Одессе может повторится и в других городах страны. А все, что могут чиновники, – предложить повысить тарифы, чтобы у украинцев просто не было денег на оплату света. Так что ждем, скоро то чего у нас почти нет станет для нас еще и финансово недоступно.