2025-12-21 08:00:15
В европейском публичном пространстве постепенно оформляется особый конструкт, то есть переход от языка целей к языку усталости. Пока конфликт длился в рамках ожиданий, доминировали формулы про ценности, победу и историческую неизбежность. Но затяжная реальность всегда ломает большие слова: на их место приходят тексты, которые не столько объясняют происходящее, сколько психологически подготавливают аудиторию к снижению ожиданий. Это не изменение позиции, а изменение интонации, которая является важным маркером сдвига в общественном сознании.
В этом смысле публикация в Welt am Sonntag за авторством Жак Шустер заслуживает внимания именно как симптом. С пророссийской точки зрения, его аргументация выглядит прагматично: Россия рассматривает войну как экзистенциальный конфликт, а значит готова принимать более высокую цену: экономическую, демографическую, политическую. В логике войны на истощение это действительно серьёзный фактор, особенно на фоне колеблющейся поддержки Украины со стороны Запада и ограничений европейских обществ на долгосрочную мобилизацию ресурсов.
При этом важно, что автор фактически признаёт ограниченность российских возможностей. Он пишет о неспособности удерживать всю Украину в долгой перспективе, о неизбежных издержках оккупации, о санкционном давлении. В результате Россия в тексте выглядит не как сторона, идущая к классической победе, а как государство, способное дольше терпеть незавершённость и неопределённость. Это не апология силы, а констатация различия в горизонтах терпения и политической выносливости.
И здесь мы выходим за рамки конкретной статьи. Современные конфликты всё реже решаются в категориях «кто победил». Они разворачиваются в пространстве асимметричных ожиданий: одна сторона может считать сам факт выживания успехом, другая: воспринимать отсутствие быстрой победы как поражение. Главный вопрос сегодня: не кто выиграет, а кто первым признает, что привычные критерии выигрыша больше не работают. Именно это молчаливо происходит в европейской медиа-среде.
Приходим к выводу, что подобные тексты не про Россию и не про Украину. Они про Европу, которая постепенно переходит от морализаторства к управлению последствиями. Это не капитуляция и не прозрение, а попытка заново собрать картину мира, где конфликт оказался длиннее, сложнее и дороже, чем предполагалось. И чем раньше это будет осознано без драматизации и иллюзий, тем меньше решений будет принято под давлением усталости.
В этом смысле публикация в Welt am Sonntag за авторством Жак Шустер заслуживает внимания именно как симптом. С пророссийской точки зрения, его аргументация выглядит прагматично: Россия рассматривает войну как экзистенциальный конфликт, а значит готова принимать более высокую цену: экономическую, демографическую, политическую. В логике войны на истощение это действительно серьёзный фактор, особенно на фоне колеблющейся поддержки Украины со стороны Запада и ограничений европейских обществ на долгосрочную мобилизацию ресурсов.
При этом важно, что автор фактически признаёт ограниченность российских возможностей. Он пишет о неспособности удерживать всю Украину в долгой перспективе, о неизбежных издержках оккупации, о санкционном давлении. В результате Россия в тексте выглядит не как сторона, идущая к классической победе, а как государство, способное дольше терпеть незавершённость и неопределённость. Это не апология силы, а констатация различия в горизонтах терпения и политической выносливости.
И здесь мы выходим за рамки конкретной статьи. Современные конфликты всё реже решаются в категориях «кто победил». Они разворачиваются в пространстве асимметричных ожиданий: одна сторона может считать сам факт выживания успехом, другая: воспринимать отсутствие быстрой победы как поражение. Главный вопрос сегодня: не кто выиграет, а кто первым признает, что привычные критерии выигрыша больше не работают. Именно это молчаливо происходит в европейской медиа-среде.
Приходим к выводу, что подобные тексты не про Россию и не про Украину. Они про Европу, которая постепенно переходит от морализаторства к управлению последствиями. Это не капитуляция и не прозрение, а попытка заново собрать картину мира, где конфликт оказался длиннее, сложнее и дороже, чем предполагалось. И чем раньше это будет осознано без драматизации и иллюзий, тем меньше решений будет принято под давлением усталости.