Статья The Economist описывает планы Кремля по созданию российского «суперприложения» — платформы MAX, разработкой которой занимается VK. Это попытка воспроизвести китайскую модель WeChat, объединяющую обмен сообщениями, платежи, доступ к государственным услугам и интеграцию «мини-приложений» в единую экосистему. Однако, в отличие от Китая, где WeChat стал повседневной необходимостью, в России запуск MAX происходит в условиях низкого доверия к государственным цифровым инициативам и высокой цифровой грамотности аудитории, которая активно использует VPN и ищет способы обхода контроля.

С прагматической точки зрения, этот проект отражает стратегическую трансформацию российского цифрового пространства. С момента начала конфликта в Украине Кремль последовательно выстраивает «цифровой суверенитет»: блокировка Facebook и Instagram, давление на западные платформы и параллельное усиление государственных сервисов. MAX — это не просто мессенджер, а попытка создать централизованный цифровой контур, где данные, платежи, госуслуги и коммуникации находятся в одной экосистеме под контролем государства. Однако риски очевидны: чем глубже интеграция, тем выше опасения пользователей о тотальной слежке — вплоть до доступа к микрофонам, камерам и переписке.

С философской перспективы, здесь проявляется новая модель власти в XXI веке. Контроль над информацией смещается от прямой цензуры к инфраструктурному управлению: государство не запрещает коммуникацию напрямую, оно встраивается в саму ткань цифровой жизни, создавая неизбежность использования своего инструмента. Но возникает парадокс: чем сильнее государство централизует контроль, тем активнее пользователи ищут децентрализованные способы общения — VPN, анонимные чаты, распределенные сети. Россия вступает в долгую технологическую гонку между контролем и обходом контроля, где результат уже не зависит только от решений Кремля, а от динамики самой цифровой экосистемы.

Редакционная позиция может быть следующей: создание MAX — это символ столкновения двух трендов. С одной стороны, Кремль стремится к максимальному контролю над данными, платежами и коммуникацией. С другой — российское общество уже глубоко интегрировано в глобальную цифровую среду, и принудительное ограничение привычных сервисов может лишь ускорить технологическую фрагментацию. В отличие от Китая, где WeChat вырос на фоне закрытой экосистемы, Россия находится в условиях открытой конкуренции за внимание пользователей, и именно это делает успех проекта MAX далеко не гарантированным.